admin on 8th Сентябрь 2009

Не их ли упряжки несли по этим местам лейтенанта Харитона Лаптева и подштурмана Семена Челюскина, обследовавших Тай­мырский полуостров? В мае 1742 г. Челюскин достиг крайней северной оконечности Азии. В путевом журнале Челюскин записал тогда: «Сей мыс каменный… высоты средней. Около оного льды гладкие и торосов нет… Здесь поставил маяк — одно бревно, которое вез с собакою». Видно подштурману Российского флота повезло. Но бывает, что льды здесь лежат словно распаханные огромным плугом. Вывороченные от самой воды на поверхность бескрайнего белого поля, они переливаются то голубоватым, то зеленоватым, то почти черным цветом. Могучий деревянный столб сторожит здешний покой. На доске, прибитой к столбу, написано: «Мыс Челюскин — самая северная точка Евразии (77° 43′ с. ш., 104° 18′ в. д.)». Самая северная точка на ма­терике.
От берега в пятиметровых сугробах пробита улочка, ведущая в поселок. Когда идешь по этой улочке, то слышишь какой-то особый, неповторимый скрип снега, почти звон. Этот звон идет откуда-то изнутри, не мелодично, а утробно, как бы предосте­регающе и даже хвастливо. Тут, очевидно, ветер сложил снега, точно хороший печник, у которого печки поют по-своему. И снег поет под каждым шагом.
Поселок виден издалека, так как там много антенн. Здесь гидрометеообсерватория и очень уютная ее кают-компания, где после работы собираются зимовщики, чтобы посмотреть кино­фильм, посидеть у цветного телевизора, поиграть в шахматы, домино или просто поговорить.
Живут здесь бородатые, но молодые аэрологи, гидрологи, магнитологи… Они сутками иногда возятся со своими приборами, ибо знают, что от того, как они сделают свое дело, насколько надежны передаваемые ими сведения, зависят жизни летчиков, моряков, геологов, оленеводов, полярников на дрейфующей льдине. А в Арктике существует особый, возведенный в самую высокую степень закон — забота о товарище.

Метки: ,