admin on 8th Сентябрь 2009

А каково приходится ученому, добровольно меняющему уют­ную городскую квартиру на качающуюся под ногами несколько месяцев подряд палубу научно-исследовательского судна, или отправляющемуся на год с лишним в совсем уж неуютные, насквозь продутые полярными ветрами высокие широты нашей планеты — в Арктику или Антарктиду, или работающему по 8—10 часов в сутки на борту летающих лабораторий, которые пилоты специально заводят в облака, где тяжелый самолет, словно былинку, кидает то вверх, то вниз на тысячи метров, или мон­тирующему и налаживающему автоматические станции в глухой тайге, в местах, где подчас и нога человеческая не ступала, где поблизости от рабочей площадки пасутся, словно коровы, никем и никогда не пуганные медведи?..
Каково же ему, метеорологу, приходится в экспедиции?
Для чего эти экспедиции нужны?
Я — тринадцатая, даю погоду…
Нас четверо… Кое-как пристроившись на тяжеленных ящиках с аппаратурой, которыми забит до потолка салон вертолета, мы прильнули к круглым иллюминаторам и смотрим на проплыва­ющие мимо нас черно-бурые сопки, покрытые снежными шапками. Картина величественная. Словно кадры из научно-фантастиче­ского фильма…
Камчатка… Гидрометеорологи работают часто в самых труд­нодоступных местах. Таких, например, как эти края. Но все чаще гидрометеорологические наблюдения ведут теперь автоматы. Один из них мы летим устанавливать. Это АРМС — автоматическая радиометеорологическая станция М-107, имеющая заводской но­мер «тринадцать». Пока она упакована в ящиках, на которых мы сидим.
Прямо из-под вертолета метнулась в сторону небольшая свет­ло-коричневая лавина. Олени! Край непуганых зверей и авто­матизация! Сочетание, характерное для последней трети двад­цатого века. И все это должно существовать рядом, не мешать друг другу. Вот проблема!

Метки: , ,